скажи МНЕ, КТО ТВОЙ СЕКЬЮРИТИ...

Вот уже восемь лет, как в нашей стране было введено понятие частного охранника и негосударственной безопасности вообще. Как за это время развилась эта деятельность, какие в ней существуют направления и проблемы дальнейшего развития? Именно этим вопросам будет посвящен цикл публикаций.

В настоящее время в обществе взгляды на частного охранника разделились на два разнонаправленных, но одинаково неприятных для профессионалов взгляда. Идея первая: под вывеской частных охранных предприятий (ЧОПов) и служб безопасности (СБ) скрываются просто бандиты, которым государство еще и дало оружие. К сожалению, обвинение не беспочвенное. Были случаи, когда СБ действительно использовались как субъект разборок, вымогательства и пр. Но такие случаи единичны, а по частоте проявления их можно назвать скорее исключениями. Этому есть две причины. Во-первых, костяк ЧОПов — бывшие офицеры госбезопасности, милиции, спецподразделений, т. е. лица с явно выраженным чувством долга и не идущие на поводу у различных криминальных авторитетов. А запугать профи бритыми затылками — идея бесперспективная. Во-вторых, контроль над частной охранной деятельностью и оборотом оружия со стороны МВД настолько плотный, что использовать соответствующие лицензии для противоправной деятельности практически невозможно. Да и статистика показывает, что официально приобретенное гражданское и служебное оружие практически не используется в преступлениях, совершенных с применением оружия.

Идея вторая: охранник — человек ни на что больше не годный, как ранее считались грузчики. А махать дубинкой — мозгов не надо. К сожалению, некоторое время назад такой принцип возобладал в обществе и в эту деятельность пошли лица просто неприспособленные для нее. Как следствие, упал общий профессионализм и проявилось явно негативное отношение к охраннику как общества, так и работодателей в частности. Но в настоящее время руководители ЧОПов осознали, что одного желания для выбора этой профессии мало. Необходимо иметь начальные профессиональные данные, психологические предпосылки и т. д. Явная холеричность темперамента, отсутствие зрительной памяти, пониженные рефлексы — вот краткий перечень из большого списка противопоказаний для этой деятельности. Но кроме простого охранника существуют телохранители, инкассаторы, аналитики, технические и информационные работники — специальности, где кпрофессионализму кандидата предъявляются весьма повышенные требования.

Еще одна проблема взаимоотношений общество — охранник существует внутри предприятий. Как правило, персонал гражданского предприятия достаточно холодно относится к деятельности охранников и СБ вообще. Охранник заставляет предъявлять пропуск, не допускает в какие-то помещения, требует соблюдения каких-то непонятных правил и вообще ничего не делает, кроме дачи указаний. Среди профессионалов .даже определилось апостериорное правило: чем более негативное отношение к охраннику со стороны персонала, тем более хорошо СБ работает. Не правда ли, противоречие?! Хотя необходимо отметить, что мнение руководства предприятия обычно обратно мнению персонала этого же предприятия. Это еще раз подтверждает вышеприведенное правило.

Причина такого отношению одна. Если государственные правоохранительные органы следят за соблюдением гражданами правовых норм, то структуры негосударственной безопасности призваны развивать и устанавливать в обществе нормы культуры безопасности. Последнее понятие для нашей страны достаточно ново. В течение восьмидесяти лет такая культура из гражданина выбивалась — только государство занималось всеми вопросами безопасности. Поэтому в настоящее время вопрос о восстановлении культуры безопасности стоит достаточно остро. И заниматься этим кроме профессионалов должно все общество в целом. Что же собой представляет эта культура и с чем ее едят? Постараюсь пояснить.

Во-первых, это культура обеспечения личной безопасности. Гражданин должен знать нормы безопасного поведения в обществе: профилактические меры против имущественных (кражи, грабежи, мошенничество) и насильственных (причинение телесных повреждений, изнасилование, убийство, побои, истязания) преступлений. Человек должен знать, куда обратиться при той или иной проблеме, как написать заявление и как проконтролировать работу правоохранительных органов по этим заявлениям.

Во-вторых, это культура обеспечения деловой безопасности. Человек, начинающий заниматься бизнесом или поступающий на работу в деловое учреждение, обязан знать нормы коммерческой безопасности. Но очень часто человек не представляет, что такое конфиденциальная информация, кому она может быть интересна и как ее можно получить. В результате совершенно неосознанно для себя сотрудник становится не только носителем, но и каналом утечки конфиденциальной информации, сам же подрубая сук, на котором сидит. А руководитель предприятия не имеет никакого представления о правовых и простейших технических и режимных мерах по защите деловой информации. В современной России считается нормальным оставлять в пустом кабинете на столе конфиденциальные документы, объяснять по телефону финансовые проблемы, оставлять клиента за монитором компьютера внутренней сети, приглашать посетителей в рабочие кабинеты и оставлять их за своим столом во время согласований документов. Случаи немыслимые для сотрудника коммерческой структуры Германии, Франции, Италии... Несовершенно нормальные для нас. Более того, сотрудник еще и обижается, когда охранник делает ему замечание и требует соблюдения норм деловой безопасности.

Но такое непонимание деятельности специалиста безопасности является следствием не требований по соблюдению заумных правил от несуществующих угроз, а следствием непонимания людьми понятия безопасности. Поэтому СБ и должно проводить соответствующие занятия и беседы с сотрудниками предприятия на темы личной и деловой безопасности, тем самым и повышая свой авторитет среди персонала Предприятия.

Каждый из нас должен знать, что субъектом безопасности должен стать в первую очередь он сам. И пока мы сами не научимся правилам профилактики мошенничества, никакое государство не защитит нас от «МММ», наперсточников и других «лохотронов». И пока мы сами не научимся правилам безопасного хождения по улицам, никакая милиция не поможет нам спастись от насильника или грабителя. И пока мы сами не научимся говорить по телефону кратко и по делу, никто не спасет нас от разорения.

Поэтому наша задача, специалистов негосударственной безопасности, не только защитить простых граждан, но и научить их основным правилам личной и деловой защиты — КУЛЬТУРЕ БЕЗОПАСНОСТИ!

Павел А. Корж. 2000 г.

(Опубликовано в газете

«Новости спецслужб»,

№ 3/2000)

КОНТРТЕРРОР: БОРЬБА НЕРВОВ

Слово «террор». Оно бьет по нервам. Оно заставляет содрогнуться и испуганно оглядеться по сторонам. Почему всего одно слово способно произвести такое впечатление на человека? Любой из нас скажет, что причина этому крайняя жестокость, непредсказуемость и неожиданность террористических актов.

Но обратимся к законам классической логики. Закон причинно-следственных связей гласит, что любое событие в материальном мире имеет причину и влечет за собой следствие. Значит, и для любого теракта существуют т. н. «сигнальные» события, т. е. события, обозначающие приближение угрозы. А раз так, значит, есть возможность бороться с терроризмом не только в момент его проявления, но и на начальной стадии. А это — условие не только успешной работы с террористическими группами, но и цивилизованного развития всего общества вообще.

Остановимся на эволюции терроризма. Не будем заострять внимание на причинах происхождения этого явления. Учеными-криминологами давно написаны тома о различных теориях происхождения преступности вообще и терроризма в частности. Так, причинами этого могут стать классовая неприязнь, непринятие пути развития общества, личные амбиции и пр.

Первым эволюционным этапом является террорист-одиночка. Это человек, старающийся в силу социальных причин или (чаще) психопатических расстройств нанести тот или иной ущерб обществу. Можно вспомнить Власенко, проникшего в 1979 г. со взрывным устройством в посольство

США в Москве и требовавшего разрешения на выезд в Штаты; и Афонина, захватившего в 1978 г. самолет АН-24 и требовавшего полета в Швецию. Как правило, такие «самозванные» террористы или задерживаются, или уничтожаются без больших усилий.

Несколько сложнее обстоит дело со следующей эволюционной формой — организацией преступных террористических групп. Такие группы состоят из нескольких человек и осознанно ставят перед собой задачу совершения того или иного теракта. Основная мотивация — деньги или попытка выезда из страны. Такие группы не имеют четкой иерархии, строгой дисциплины и серьезного материально-технического фундамента. Можно вспомнить угонщиков — семью Овечкиных и террористический захват самолета в тбилисском аэропорту в 1993 г. Для серьезно подготовленных подразделений такие теракты не представляют серьезной угрозы. Профессионалы контртеррора за считанные секунды способны освободить заложников из самолета, поезда, автобуса...

В дальнейшем развиваются организованные террористические группировки. Такие формирования имеют четкую иерархию, большое количество активных членов, прочный материальный базис, основой которого является связь с законной экономикой. Группировки складываются обычно по национальному или профессиональному (реже) признаку. Сложность борьбы с подобными формированиями заключается в том, что они рассчитаны на устойчивую во времени террористическую деятельность. Контртеррористические подразделения обрубают щупальца, но ядро организации развивается в крепнет. Можно вспомнить организованные преступные группировки, специализирующиеся на убийствах и захвате заложников.

В дальнейшем подобные группировки развиваются в террористические сообщества. Цель подобных формирований — развитие преступной идеологии и формирование «своего» руководства в городе, регионе, стране... Такие сообщества выходят уже на политическую арену, имеют надежные каналы поступления оружия и боевиков, способны сражаться с регулярной армией страны обитания. Стандартно имеют связи с зарубежными спецслужбами. Можно вспомнить курдов в Турции, косовских албанцев в Югославии, чеченцев в России. Практически во всех случаях прослеживается влияние (моральное и материальное) заинтересованных спецслужб. В качестве еще одного примера можно привести взращенное, развитое и брошенное на арену мировой политики специалистами ЦРУ движение талибов в современном Афганистане.

Возникает вопрос: если возможно организовывать, подпитывать и контролировать террористическое движение, значит, возможно и, наоборот, сводить его на нет? Сходство с химической реакцией, когда возможно как убыстрение процесса, так и максимальная нейтрализация его. Так какие же мероприятия необходимо принимать для локализации террористических угроз?

Прежде всего необходимо помнить, что терроризм — явление, подчиняющееся закону причинно-следственных связей. Террористические группировки на пустом месте не возникают, они являются продолжением более или менее безнаказанной деятельности террористов-одиночек и террористических групп. В качестве примера можно привести дореволюционную Россию. Действия террористической группы, убившей императора Павла I, инициировали сначала группировку декабристов, а затем и все левое движение, широко развернувшееся в конце XIX века. Апофеозом этого стало развитие сообщества большевиков (кстати, сотрудничавшего с германскими спецслужбами), организовавшего государственный переворот и подчинившего всю страну власти и идеологии крепко сколоченной террористической организации. Так и современный мир прошел все этапы, начиная с 70-х годов — власти террористов одиночек и террористических групп и заканчивая 90-ми годами уходящего столетия — власти террористических сообществ.

Контролировать появление террористов-одиночек и террористических групп достаточно сложно. Как правило, борьба с ними происходит уже во время проведения теракта. Для такой работы создаются специальные подразделения, способные жестко и быстро пресекать любые террористические прецеденты. Это не так сложно, как кажется. Небольшие по численности формирования, укомплектованные решительными и профессионально подготовленными специалистами, за минимальное время способны уничтожить террориста, освободить заложников, нейтрализовать или эвакуировать взрывное устройство. На этом этапе основой борьбы с террором становятся: обязательное пресечение акта национальными спецслужбами и максимально жесткие действия контртеррористических подразделений. Если террористы жестко, решительно и быстро уничтожаются, то потенциальные «клиенты» спецназа сильно задумываются о необходимости организации террористической деятельности. Как правило, в странах, где террористические проявления пресекаются таким

образом, уровень терроризма вообще достаточно невысок и не выходит на уровень группировок и сообществ. Конечно, такие действия спецназа могут иметь общественный резонанс, направленный против уничтожения террористов «без суда и следствия». Но как говорил основатель САС-22: «Страх играет важную роль в антитеррористической деятельности. Нам платят не за то, чтобы мы любили проклятых мерзавцев, нам платят за предотвращение их действий, за то, чтобы мы хорошо работали и чтобы они боялись делать то, что они хотят сделать!»

Если же страна не способна решительно и жестко противостоять террору, в ней могут развиваться уже террористические группировки. Спецназ в борьбе с ними мало помогает: обрубаются одни щупальца, но основа организации сохраняется. Для борьбы с подобными формированиями необходима совместная оперативная работа органов госбезопасности и внутренних дел по вскрыванию террористических группировок, сбору информации о них, предотвращению конкретных акций и выявлению всей структуры группировки. После этого начинается наиболее важный этап. Как правило, судебная система бессильна против подобных группировок. Наказание получают только конкретные исполнители. Серьезных улик для определения сообщества обычно не бывает: заседания лидеров группировок проходят без стенографирования и вынесения письменных резолюций. Практически единственный метод борьбы в таком случае — жесткое уничтожение ядра террористической группировки. Именно по такому пути пошли израильские спецслужбы. Стандартно уничтожаются лидеры и основной командный костяк группировки, «обрубаются» все выявленные связи между группировками и финансово-административными структурами. При этом операция активно преподносится населению средствами массовой информации как решительные действия ГОСУДАРСТВА против террористов. Оставшиеся члены группировки подвергаются судебному преследованию. Вы скажете: «Жестоко!» Но только такими жесткими мерами возможно противостоять террористическому насилию. Естественно, для таких операций необходима жесткая последовательность руководства и кристальная честность и преданность долгу всех сотрудников антитеррора — от руководителей государства и ведомства до рядового оперативника и силовика.

Если же государство не смогло пресечь деятельность террористических группировок, то они трансформируются в сообщества, ставящие целью автономию части государства или государственный переворот вообще. Такие сообщества получают поддержку населения занимаемого ими региона и выход на международную арену. Как правило, контртеррористические подразделения здесь уже практически бессильны. Уничтожить подобные сообщества можно только общевойсковыми армейскими операциями. В поле мотострелковое подразделение за счет наличия тяжелого вооружения по плотности огня превосходит любое элитное контртеррористическое формирование, оснащенное, как правило, только легким оружием. И если 15 омоновцев на БТРе способны пройти там, где застрял батальон пехоты при поддержке танков и артиллерии, то это показатель не силы террористов, а неспособности армии к ведению реальных боевых действий. Но при уничтожении террористических сообществ приоритет всегда остается за армией. Поэтому, наверное, действия в Чечне необходимо назвать не контртеррористической операцией, а боевыми действиями против организованных подразделений противника.

При этом дело находится всем. Подразделения контртеррора уничтожают отдельных террористов и группировки, действующие по наводке сообществ. Армия уничтожает террористический анклав на территории страны. А органы внутренних дел восстанавливают на полностью зачищенной территории конституционный порядок.

А для этого необходимо четко определить сферу действия и ответственность, четко придерживаться главной линии, не вступать в перемирия с террористами и работать до конца. Только такие решительные и жесткие меры способны дать эффект в борьбе с террором. Очень сложно идти до конца, невзирая на протесты мирового сообщества, «подколы» политических противников и кровь своего народа. Но если не пролить этой крови солдат, то кровь через некоторое время может залить всю страну. Вспомните гражданскую войну 1918-22 гг. и наступление талибов в Афганистане. И только та страна, которая способна выдержать эту войну нервов, способ-' на будет в дальнейшем развиваться по законами правового общества, а не «криминальной библии».

Павел А. Корж, 2000 г.

(Опубликовано в газете «Новости спецслужб», № 3/2000 г.)

НЕСТАНДАРТНЫЙ ВЗГЛЯД НА СТАНДАРТНУЮ ПРОБЛЕМУ

В последние несколько лет в российской прессе специальной направленности стало модой огульное охаивание пистолета ПМ. К сожалению, и «Солдат удачи» не стал исключением. Но многие авторы забывают, что добротный экспертный анализ должен включать не только поиск отрицательных моментов, но и положительных, а также сопоставление плюсов и минусов и выдачу рекомендаций по употреблению конкретной модели оружия.

В данном материале разрешите мне провести анализ 9-миллиметрового пистолета Макарова с позиции человека как державшего ПМ в руках, так и работавшего с ним в реальных ситуациях, а также нынешнего инструктора по огневой подготовке.

Критика ПМ стандартно идет по нескольким направлениям:

• моральная и техническая устарелость;

• слабость боеприпасов;

• сильная отдача и большое рассеивание при стрельбе;

• ненадежность;

• неудобство.

Один из стандартных доводов: ПМ морально и технически устарел, разработан давно, не отвечает современным требованиям. Кстати говоря, американский кольт М1911 разработан еще на заре века, но американцы почему-то упорно не желают расставаться с этой пушкой и ее модификациями. Может быть, они не умеют считать (сколько лет кольту)? Но тогда почему множество мелких и крупных оружейных фирм до сих пор копируют кольт и его модификации? Странные люди эти иностранцы. Дикари-с! Да и странно читать статьи одного и того же автора о моральной устарелости ПМ (год издания — 1949) и выдающихся качествах нестареющего ТТ (1930 г.).Что же такого устарело у ПМ и не успело устареть у ТТ? Да, конечно, ПМ не удовлетворяет всем требованиям единого пистолета (как, в принципе, и ни один другой пистолет). Применение его в полевых операциях, во время боевых действий попросту нецелесообразно. Но для условий города мирного времени (правоохранение, охрана, штурмовые операции, самооборона) это достаточно удобный ствол, о чем, как говорит М. Жванецкий, я буду ниже перечислять. Сразу же хочется упомянуть, что все написанное в данном материале не истина в последней инстанции и не наставление глупым дитятям, а лишь видение автором вопроса применения ПМ в современных условиях.

Следующий довод противников ПМ — слабость боеприпасов. Кстати говоря, почему-то ни один из авторов статей по АПС (который, кстати, тоже работает под патрон 9х 18) не упоминает этот недостаток пистолета Стечкина. Может быть, забывают? Давно известно, что пистолетный 9-мм патрон наиболее успешно сочетает в себе как останавливающее, так в проникающее воздействие. При стрельбе патронами меньшего калибра (7,62-мм ТТ, 5,45-мм ПСМ и т. д.) увеличивается проникающее воздействие при ослаблении останавливающего. Тот же ТТ на ближней дистанции (а дистанция работы в городских условиях 3-15 м) без использовании бронежилета причиняет не сильно опасные ранения при попадании в мягкие ткани (часто — легкое сквозное ранение) и достаточно несложные переломы при попадании в скелет. При попадании в броню (которую террористы в городе носят без особого

удовольствия) пуля патрона ТТ вызывает достаточно тяжелые повреждения или контузии. Так что ТТ действительно неплохо подходит на роль армейского пистолета. Крупнокалиберные же пистолетные боеприпасы (.45 АСР, .44 MAG и пр.) очень хорошо работают по незащищенным бронежилетом целям (ввиду высокого останавливающего и меньшего проникающего воздействия), вызывая тяжелые ранения, но в случае использования бронежилета (а часто и плотного армейского тулупа с разгрузкой) вызывают достаточно несильные контузии, что часто не является помехой продолжению огневого контакта. Пуля же ПМ в этом плане достаточно универсальна. При попадании в незащищенную бронеодеждой цель она вызывает достаточно серьезные ранения с большой раневой полостью. Для работы на ближней, дистанции (а это — городские условия) пуля ПМ — достаточно веский аргумент. При попадании в бронежилет она также достаточно опасна. Автор в свое время получил такую пулю с 10 м в грудную панель (хорошо, что не в боковую часть) бронежилета 4-го класса. Дело закончилось моей первой контузией, трещиной в грудине и неучастием в захвате этого не по чину меткого стрелка ввиду рауша. Последствия достаточно неприятные. Так что я бы не назвал патрон 9х18 маломощным, а считаю его достаточно универсальным для применяемых условий (близкая дистанция, город). Плюс к этому необходимо учитывать и более мощный патрон ПММ с тупоголовой пулей. Кстати говоря, популярный на сегодняшний день в мире пистолет Beretta-92 также сконструирован под 9-мм патрон. Хотя, конечно, патрон 9х 19 Para несколько более мощный, нежели 9х18 ПМ или ПММ. Но и мощности нашего вполне достаточно для определенных условий использования.

Третий гипотетический недостаток — сильная отдача и большое рассеивание. Насчет сильной отдачи: из оружия стреляют не 10-летние дети и не беременные женщины, а достаточно сильные мужчины. Тем более что величина отдачи не сильно отличается от отдачи М1911 или Беретты-92, хотя ПМ — менее габаритное оружие. Конечно, короткая длина и свободный затвор с неподвижным стволом вызывают большее смещение ствола при отдаче, но в этом случае могу посоветовать большее упорство при отработке жесткого хвата оружия. Теперь по поводу рассеивания. Хотя в стандартном тире на 50 м сложно попасть «в яблочко» или даже в головную мишень. Но еще раз упомяну; пистолет используется при огневом контакте на дистанции 3-15 м, большие дистанции огневого контакта в мирном городе попросту невозможны. Соответствен

но, тренироваться в стрельбе на дистанции свыше 20 м попросту бесполезно, если, конечно же, вы не хотите участвовать в соревнованиях по классической стрельбе. А на дистанции до 15 м лично я из своего оружия укладываю все пули в поясную мишень из любого положения. Мне больше не надо. А стрелять точно в лоб, как киллер из «Ментов-2», я не собираюсь. Рассеивание же на дистанции до 15-20 м настолько невелико, что при прицеливании в середину туловища человека пуля все равно попадет в цель (естественно, при прочих равных условиях). Может быть, выше-ниже или правее-левее, но думаю, что вы не будете горевать, что вместо желудка попали в печень или поперечно-ободочную часть толстой кишки. Реальная работа — это не тир, а стрельба идет не на очки, а на попадания (учитывая серьезный боеприпас). Да, у ПМ есть одна противная особенность. То ли в силу дефектов изготовления или еще чего, но каждый ствол обладает своим ярко выраженным «характером». Это проявляется в направлении отдачи, направлении рассеивания, некоторых других характеристиках. Поэтому на дело надо брать свой (1), многократно пристрелянный и «прирученный» ствол. По крайней мере, у меня с моими стволами конфликтов было немного, да и то они возникали в самом начале, в процессе «притирки». Для тех же, кто не может из своего «пээма» с 15 м попасть в поясную мишень, рекомендую почаще ходить в тир или на тренинг-полигон. Но, кстати, 15м — это максимум. Достаточная дальность — 3-10 м. Но это интуитивная скоростная стрельба в условиях крайне интенсивного контакта. А в этих условиях большую роль играет не рассеивание (все-таки не снайперская винтовка), а умение работать в сложной и быстро меняющейся обстановке. А плохому танцору, как говорится, и я... мешают.

Обвинения в ненадежности меня просто смешат. Господа, при регулярном уходе за пистолетом и использовании качественных боеприпасов задержек не бывает. Если ствол не чистить, не смазывать и т. д., то откажет не только кольт или «беретта», но и револьвер-наган. За пистолетом надо ухаживать больше, чем за любимой женщиной. Он должен стать членом семьи. И тогда он вам не откажет. Если недостаточно ухаживать за женщиной, она скажет: «Нет1» Но, кроме морального расстройства, вам это ничем не грозит. Результат пренебрежительного отношения к оружию — такой же. Но следствием этого являются некоторые физиологические нарушения вообще и целостность кожных покровов в частности. Кстати говоря, выведенное нами одно апостериорное правило гласит, что обращение человека с оружием идентично обращению этого же человека с женщинами (в данном случае мы говорим о мужчинах) и наоборот. Напоследок хочу сказать, что после первой выволочки и чистки сортира за недостаточно (по мнению старшины) вычищенный и смазанный после стрельб ствол мои «пээмы» сверкали, как у кота известные принадлежности. Задержек при стрельбе из различных образцов ПМ у меня не было. Да и у моих коллег тоже. Вообще, большинство задержек связаны не с технологическими особенностями, а с плохим техническим обслуживанием и заведомо некачественными боеприпасами.

И последний «недостаток». Да, ПМ не очень удобен в удержании, но к нему просто надо привыкнуть. Кстати говоря, модифицированный ПМ — «Грач» — этим недостатком уже не обладает. С другой стороны, ПМ — очень компактное оружие. Его гораздо более удобно носить (тем более в условиях скрытого ношения), нежели кольт, «беретту», ТТ или АПС, просто за счет меньших габаритных размеров. С другой стороны, надежность оружия обратно пропорциональна количеству сопрягающихся деталей. Разберите ПМ и посчитайте количество различных его деталей. После этого возьмите аксонометрическую схему Беретты-92 (а если есть возможность, то разберите сам пистолет) и посчитайте количество мелких пружинок, осей, втулок и пр., которые хорошо укладываются в большую кучку (если сразу не разлетятся). ПМ в этом сравнении просто шедевр простоты оружейной мысли, потому что чистить и смазывать весь этот комплект мелких деталек «беретты» сродни мазохизму.

На основе вышеизложенного можно очертить круг задач ПМ:

вооружение органов правопорядка: удобство ношения, Эффективность при работе по различным объектам в городе;

вооружение частной охраны: те же плюсы;

штурмовые операции в комплексе с другим вооружением (освобождение заложников, захват преступников, транспортные операции): достаточная эффективность патрона;

самооборона граждан: компактность и удобство ношения, достаточная эффективность патрона.

Естественно, для всех этих операций ПМ не абсолютное оружие, а одно из возможных по своим характеристикам. Для других операций ПМ действительно мало пригоден, но не стоит забывать и о положительных моментах ПМ. Конечно, я не требую от всех полюбить ПМ. Кому-то больше нравится АПС или кольт. Вообще, любое оружие должно подбираться исхо

дя из условий применения, физиологических и психологических особенностей работника, национальных и традиционных пристрастий, наличия образцов на складе и т. д. Каждый работник сам выбирает оружие под себя и под операцию. Я высказал лишь свое мнение по вопросу и не требую повального перехода на ПМ.

Но не полезно заменять трезвый анализ огульным охаиванием предмета исследования. Кстати говоря, почему-то не слышно столь обильной критики прообразов и аналогов ПМ — пистолетов WaltherPP и WaltherPPK. То ли про них забыли, то ли считается более пристойным поливать помоями отечественных оружейников, а не престижную фирму Вальтера. В -конце концов, пока мы не научимся уважать свою Родину, какой бы она ни была, «о нас (как написал в № 4 журнала за 1997 г. Сергей Горбунов, да простит он мне цитату) будут вытирать ноги все, кому не лень»!

Павел А. Корж, 1999 г.

(Опубликовано в журнале «Солдат удачи», № 6/2000)

страхи КАК ЧАСТЬ НАШЕЙ ЖИЗНИ

Страх! Бешено колотится сердце, дрожат руки и колени, противный пот струится по спине. Всего одна эмоция завладевает не только мозгом, но и телом, не позволяя действовать адекватно ситуации.

Не даром мы искренне уважаем людей, способных бесстрашно выполнить все те действия, о которых нам даже страшно подумать. Мы говорим: «Они ничего не боятся!», но это не так. Просто они умеют управлять своими эмоциями и не дают страху завладеть собой. О том, как достичь этого, мы и поговорим ниже.

Не будем вдаваться в физиолого-психологические аспекты страха. Лучше поговорим о том, как со страхами бороться. Как управлять собой и подавлять ненужные эмоции. Изначально предупреждаю, что нельзя в малом объеме газетной публикации осмотреть со всех сторон эту проблему. Более того, многим нижеприведенные правила и тренинги покажутся неприменимыми к себе. Это лишь точка зрения моя и некоторых моих коллег на данную проблему.

Во-первых, страх вызывается не реальным, действием, а предполагаемым. Это не боль, которая возникает в момент реального повреждения организма. Это боязнь возникновения, например, этой самой боли, когда в ответ на замах ножом мы не контратакуем, а обреченно поднимаем руки. Но ведь боли от пореза не было — мы только представили ее, и нам стало страшно. А раз так, значит, можно не думать о последствиях и спокойно работать с противником — страх можно подавить.

Во-вторых, человечеством владеет множество страхов. Часть страхов врожденная, другая — приобретается опытным путем («Обжегшись на молоке, дуют и на воду»). Но выделяют четыре основных врожденных страха, которые тянут за собой и все остальные: страх высоты, утопления, замкнутого и открытого пространств. Хотя бы один (а то и все четыре) присутствуют в каждом из нас. И эти четыре являются основанием для возникновения множества других страхов. Значит, справившись с этими базовыми страхами, можно сделать свое тело и ум свободными от этих крайне нежелательных эмоций.

И наконец, в-третьих, при многократном возникновении одного и того же страха без реакции нас на него он, как обиженная девушка, склонен ослабевать и отходить в сторону.

А теперь, рассмотрев основные причины возникновения страхов и общие пути их преодоления, можно перейти и к

конкретным упражнениям. При этом сразу уточним, что под термином «страх» мы будем понимать не только страхи перед объектом, способным угрожать жизни и здоровью. Под этим термином, также понимаются различные комплексы и «блокировки»: чувства неудобства, стыдливости, психологические комплексы и прочие эмоции. Подобные комплексы подобны страхам, и методы их «лечения» одинаковы.

Первый блок упражнений — мысленное привыкание. Для начала необходимо определить те страхи, которые живут в нас и которые не позволяют нам действовать адекватно той или иной ситуации. Так, например, многим девушкам при реальной самообороне мешают страхи: причинения вреда нападающему, чувство неудобства перед окружающими и пр. А многим профессионалам знаком страх причинить противнику повреждения большие, нежели они рассчитывают нанести. После определения таких блокировок необходимо многократно мысленно представлять типичные критические ситуации и моделировать свое поведение в них. Уже такое «прокручивание» ситуаций позволит вам сохранить самообладание и в реальном критическом случае. Минус такого способа— длительность тренинга. Результаты мысленного привыкания могут сказаться только через несколько лет.

Помочь мысленному можно реальным привыканием к ситуации. Его еще иногда называю "вышибанием страха". Боитесь высоты — занимайтесь альпинизмом, прыгайте с парашютом, бегайте по краям крыш. Боитесь темноты — ходите по самым безлюдным и мрачным переулкам. Избавляясь от застенчивости, академик Ландау в молодости ходил по Ленинграду с привязанным к шляпе воздушным шариком. Такой метод требует собрать в кулак всю свою волю, но и позволяет достичь результатов в крайне сжатые сроки.

Подобный метод — сворота»: вам предлагается абсолютно безопасное упражнение, которое чисто психологически выполнить страшно. Старые варианты: опрокидывание со стулом назад (на страх падения, движения назад), порез ножом внешней части предплечья (на страх боли и крови), отпускание ножа с метровой высоты в живот (на страх ножа), кувырки по асфальту (на страх боли). Такие упражнения позволяют аналитически определить безосновательность страхов и научиться владеть своими эмоциями (а не наоборот).

Еще один эффективный прием — самовнушение. Необходимо постоянно говорить себе, что вы не боитесь предмета своего страха. Через некоторое время сознание перерастает в подсознание — вы избавляетесь от страха.

Другой эффективный способ — медитация. Но описать все методики практически невозможно. Поэтому ищите учителя и постигайте эту науку.

Хочется заметить, что страхи крайне устойчивы. Практически никогда от них нельзя избавиться полностью. Но они загоняются глубоко в подсознание и не мешают в критической ситуации спокойно работать. Так, я боюсь высоты, но, работая на высоте, я не покрываюсь холодным потом, мое тело выполняет все необходимые действия, а мозг анализирует ситуацию. При этом страх существует, но он загнан так далеко, что не мешает телу выполнять свою работу.

Дураки считают, что профессионалы не боятся свиста пуль и осколков над головой. Боятся! Только это не волны страха, заливающие тело чугунной тяжестью, а предупреждение об опасности, сигнализатор тревоги. Поэтому опытный боец не стоит в ступоре, а просчитывает секторы стрельбы, ищет укрытия, определяет цель и ведет бой. При всем этом полет над головой разных «твердых тел» холодит сердце, но не мешает адекватно действовать.

В конце хочется заметить, что людей без страхов не существует. Самый ушлый профи может панически бояться, например, пауков. Но страхи — это эмоции. Поэтому надо научиться эффективно подавлять эти эмоции. В этом случае ваша жизнь станет достаточно спокойной и вы не будете кричать «мама!» при виде финского ножа в руке хулигана, а сможете продумать свои действия на ближайшие секунды.

Человек, свободный от страхов и комплексов, способен жить без обид, огорчений и нервных потрясений. И всегда помните мудрое изречение Цицерона: «В страхе больше зла, чем в предмете, которого боятся!»

Павел А. Корж. 2000 г.

(Опубликовано в газете «Новости спецслужб», № 4/ 2000)

головокружение ОТ УСПЕХОВ

Закончилась глобальная война в Косово. Специализированные журналы выдают статистику и анализ ее итогов. Хочется и мне внести свой скромный вклад в это высокоинтеллектуальное начинание.

Честно говоря, меня больше всего удивили прогнозы натовских аналитиков. Работая руководителем аналитического сектора предприятия негосударственной безопасности, я не могу не отметить их недочеты. А таковых много: отсутствие топографо-географической оценки ТВД, некорректный расчет сил для наземной операции, переоценка собственных ВВС, недальновидный прогноз по последствиям ракетне-бомбовых ударов и пр. Как говорил И. В. Сталин, явно наблюдается «головокружение от успехов у отдельных руководителей» после качественной работы на Ближнем Востоке. Жаль только, Лаврентия Павловича на них не хватает.

Вообще же, сильно веселят речи руководителей НАТО о полной победе в Косово. Под победой можно понимать полное выполнение всех поставленных задач. На деле же: Милошевич не свергнут, армия Югославии в относительном порядке, межэтнические конфликты не закончены. Выполнена лишь одна задача — захват Косово. Да и то не захват, а добровольная сдача, что не одно и то же. Тем более что Косово не поступило в безраздельное пользование НАТО. Моделируя ситуацию, итог данной операции сильно напоминает в стратегическом плане Бородинское сражение 1812 г. В данном случае в роли французов выступил НАТО. Та же схема: видимость относительной победы за счет отдачи противником некоторой территории. Последствия и там и там достаточно непредсказуемы.

По-моему, Косово явилось ушатом холодной воды на голову, как говорили во времена исторического материализма, злобного американского агрессора. Условий данного высказывания несколько.

1. Подготовка авиаударов сильно затянулась, а сам удар был явным. Это позволило югославам замаскировать, укрепить и укрыть необходимые для себя объекты.

2. Была учтена относительная отсталость (по сравнению с тем же С-300) ПВО Югославии, но не была учтена отличная выучка расчетов. В условиях активного противодействия, экономии боезапаса (как я понимаю, в ожидании наземной операции) югославы нанесли ощутимый урон ВВС НАТО. Поражение же бомбардировщиков С-130 «Стелз» доказывает большую пропагандистскую шумиху, нежели реальную оценку фактов в рекламе «самолета-невидимки». Хотя возможно, это и есть невидимка, но только для «Пэтриота».

3. Нельзя не отметить мастерство натовских летчиков. Отдельные удары «не по тем» объектам нельзя оценивать, как их уровень. Бомба, как и пуля, дура и может полететь несколько не туда. A la guerre comme a la guerre. С другой стороны, нельзя не отметить, что реальная боевая эффективность бомбардировок примерно со второй недели снизилась практически к нулю. Вообще, начиная с этого времени, натовцы бомбили Югославию с «закрытыми глазами». Поясню. Было ясно, что ожидаемого эффекта они не приносят, наземная операция маловозможна и бомбардировки ее уже не подготовят, а прекращать нельзя по идейным мотивам. Американцы попались на синдром малолетки-обманщика:

все обман давно и явно раскрыли, а отказываться от своих слов нельзя — засмеют. Так же и здесь. Американцам было выгодно перемирие, поскольку начиная с определенного момента бомбардировки становились бессмысленными, а вводить войска было нельзя.

4. Ввод войск оказался же невозможным для сил НАТО. Сколько-нибудь серьезно снизить боеготовность югославской армии не получилось. Из-за экономного расходования у югославов остался боезапас к системам ПВО, которые достаточно

эффективны против вертолетов огневой поддержки. Горно-лесистая местность не располагала к своевременному раскрытию и уничтожению военных целей. Вооружение сухопутных войск Югославии не уступало вооружению сил НАТО. Т-72 достойно конкурирует с танками и бронемашинами (коих в наземных силах НАТО было большинство) североатлантического блока.

о. Конечно, НАТО Югославию захватило бы. Но это было бы достигнуто ценой таких потерь техники и (особенно) живой силы, что Билл Клинтон подписал бы себе смертный приговор как политику. Это у нас могут простить 70 тыс. «двухсотых» в Чечне. Трое пленных летчиков уже вызвали достаточные возмущения. Что говорить, если бы в первую неделю наземной операции полегло 50—70 человек американцев?

6. Наземные силы НАТО не были серьезно готовы к наземной операции с точки зрения качества личного состава. На Ближнем Востоке реально «воевали» лишь некоторые подразделения, а функции миротворческих сил все-таки не выполнение боевых действий. В армии же Югославии большинство личного состава реально «понюхало пороху» во время недавней гражданской войны. Они знали ТВД и умели на нем работать. Натовцам пришлось бы туго.

Таким образом, победой американцев можно рассматривать возобновление переговоров на весьма льготных для них условиях. Потому что продолжение конфликта вызвало бы обвальное падение рейтинга ВС НАТО.

Но в чем НАТО (а США особенно) отличился, так это в пропаганде. И бомбежка телевидения в этом ключе представляется не ошибкой, а вполне логичным ходом. Но крайней мере, весь мир сейчас придерживается натовской точки зрения на косовскую проблему. Репортажи о реальной обстановке в Косово и Албании накануне войны в журнале «SoldierofFortune» Марка Милыптейна, разумеется, не стали достоянием общественности. Благо журнал читаем небольшим клубом профессионалов, которые и так все знают.

Похвально, что Россия не послала в Югославию войска во время бомбардировок. Толстым рожам в Думе легко популяризировать на эту тему: на броне под минометный обстрел поехали бы не они.

Вообще итоги войны следующие:

Югославия доказала свою силу и принципиальностьна ближайшие десятилетия;

Россия доказала, что с ней еще надо считаться при решении международных вопросов, а ее оружие держит марку наиболее современного;

НАТО показал истинное лицо своей демократии, но и сохранил хорошую мину при достаточно скверной игре.

Но основной вывод конфликта в следующем. Еще раз было подтверждено, что в современной войне (даже локальной) не может быть полностью выигравших (или проигравших). Противоборствующие стороны все равно вынуждены садиться за стол переговоров. Не сочтите меня пацифистом, но это факты. Это доказывали Карабах, Босния и Чечня, а сейчас доказала Югославия. И это основной итог этого вооруженного противостояния.

Павел А. Корж, 1999 г.